О чем рассказывают старинные летописи?

В этой статье мы предлагаем вам познакомиться с небольшой подборкой фрагментов из летописей и сочинений XVI-XVII веков, которые использовались редакторской группой проекта для подготовки внутриигровых текстов.

«Если и имеется какое-либо из благ, приносящих пользу в жизни, то во всяком случае не меньше, а больше всего оказывает нам услуги, является необходимой и полезной история. Она вскрывает разнообразные и многоразличные деяния, которые возникают и естественным порядком, под влиянием времени и обстоятельств, и в особенности по произвольному решению лиц, занимающихся государственными делами, и учит людей одно одобрять и ставить себе в качестве образца, другого же гнушаться и избегать, чтобы не осталось в неизвестности и проводилось в жизнь все полезное и ценное, и чтобы никто не делал попыток ввергнуть себя в ужасные и вредные начинания.» Лев Диакон, «История»

«Ибо чтобы описать, о всемогущий государь, Вашему Королевскому Величеству красоту сего огромного города Теночтитлана, его диковины и достопримечательности, свиту и челядь Моктесумы, его правителя, обряды и обычаи здешнего народа и порядок в управлении этим городом, равно как другими, коими он владеет, потребовалось бы много времени для многих опытнейших описателей; я же не смогу пересказать и сотой доли того, что можно было бы обо всем этом написать, однако, по мере сил своих, постараюсь кое-что сообщить о некоторых вещах, пусть и нескладно, ибо знаю, совершенство их таково, что будет трудно мне поверить, — ведь даже то, что мы здесь видим собственными глазами, разум наш не в силах понять. Могу, однако, уверить Ваше Величество, что ежели мою реляцию и можно будет в чем-либо упрекнуть, то не в длинноте, но скорее в краткости описаний и этого предмета, и всех остальных, о коих я сообщу Вашему Величеству, ибо полагаю справедливым говорить моему государю и повелителю чистую правду, не преуменьшая ее и не преувеличивая.» Эрнан Кортес, «Второе послание императору Карлу V»

«Вспомним также историю одного венского епископа, назначившего перед Вознесением Господним день покаяния ради того, что волки врывались в город и разрывали на улицах людей. Подобные нападения волков также считаются бесовским наваждением. Так, Вильгельм (в указанном месте) рассказывает об одном человеке, который время от времени утверждал, что он оборачивается волком и поэтому скрывался на это время в берлогах. Когда он там спокойно сидел, ему казалось, что он превращается в волка, который рыскал по окрестностям и разрывал детей. Его утверждение было ошибочным. Он не был оборотнем. Причина лежала в дьяволе, который вселился в волка. Этот человек так и остался помешанным. Однажды его нашли мертвым в лесу. При этих явлениях веселится демон, потому что ему удается вновь освежить заблуждения язычников, верящих в преобразование мужчин и старых женщин в зверей. Ввиду того, что подобные волки, нападающие на людей и терзающие их, остаются безнаказанными, не попадают в западни и не подвергаются ранениям, можно с уверенностью сказать, что их нападения происходят с божьего попущения при участии демонов.» Яков Шпренгер, Генрих Крамер, «Молот Ведьм»

«Царь рассказал мне, что за его страной на расстоянии трех месяцев пути есть народ, который называют Вису. Ночь у них меньше часа. Он сказал: Я видел, что в этой стране во время восхода солнца окрашивается красным все, что в ней есть, – земля и горы и все, на что ни посмотрит человек, и восходит солнце, подобно облаку по величине, и такая краснота продолжается, пока оно не достигнет меридиана. Жители этого поселения сообщили мне, что действительно, когда бывает зима, то ночь делается по длине такой же, как летний день, а день делается таким коротким, как ночь, так что, если один из наших людей действительно выйдет к месту, называемому Атиль, – а между нами и им расстояние пути менее фарсаха, – во время появления утренней зари, то он достигнет его только ко времени полного наступления ночи, когда появляются все звезды, так что они покрывают все небо. И мы не покидаем города, пока ночь длинна, а день короток.» Ибн-Фадлан, «Путешествие на Волгу»

«Сила воображения легко отражается в глазах вследствие их чувствительности и близости центра воображения от органов чувств. Если глаза полны вредительских свойств, то может случиться, что они придают окружающему воздуху дурные качества. По воздуху они достигают до глаз мальчика, на которого смотрят и достигают через них до внутренних его органов. В результате он лишается возможности переваривать пищу, телесно развиваться и расти. Опыт позволяет в этом воочию убедиться. Мы видим, что страдающий болезнью глаз человек может временами своим взглядом навести порчу на того, кто на него посмотрит. Это происходит потому, что глаза, полные злых свойств, заражают окружающий воздух, через который заражаются и здоровые глаза того, кто на них посмотрит. Заражение передается по прямой линии в глаза тем, которые посмотрят на больные глаза. При этом воображение того, кто полагает, что может заразиться, имеет тут большое значение. Можно было бы привести много других наглядных примеров. Но мы их опускаем, чтобы быть более краткими.» Яков Шпренгер, Генрих Крамер, «Молот Ведьм»

«Прежде еще рассказывали мне, что в стране царя есть один муж чрезвычайно огромного телосложения. Итак, когда я прибыл в эту страну, я спросил у царя о нем. Он же сказал: Да, он был раньше в нашей стране и умер. Он не был из жителей этой страны и также вообще не из числа людей. История же его такова, что несколько купцов вышли к реке Атиль, как они обыкновенно выходят. А эта река поднялась, и вода ее выступила из берегов. Я не успел опомниться в этот же день, как уже прибыла ко мне толпа купцов, которые сказали: О царь, следовал по воде какой-то муж, такой, что если он из народа близкого от нас, то мы не можем оставаться жить в этих поселениях, и не остается ничего другого, как переселиться. Итак, я поехал верхом вместе с ними, пока не прибыл к реке, и вот, я около этого человека я вижу, что в нем, меряя моим локтем, двенадцать локтей, и вот, у него голова по величине как самый большой котел, какой только бывает, и нос больше четверти, а оба глаза огромны, а пальцы каждый больше четверти. Испугал меня его вид, и овладел мною такой же страх, что и теми людьми. И начали мы говорить с ним, а он не говорил нам ничего, но только смотрел на нас. Я перевез его в свое местопребывание и написал к людям Вису, – а они от нас на расстоянии трех месяцев, – спрашивая их о нем. Они же написали ко мне, извещая меня, что этот муж из числа народа Яджудж и Маджудж, а они от нас на расстоянии трех месяцев, между нами и ими помещается море, на берегу которого и действительно они находятся, и они, подобно скотам, совокупляются друг с другом. Аллах могучий и великий выводит для них каждый день рыбу из моря, и вот, приходит каждый из них, и с ним имеется нож, и отрезывает себе от нее столько, сколько достаточно ему и достаточно для его семьи. Если же он возьмет сверх того количества, которое их удовлетворяет, то заболит живот у него, и также у его семьи заболят животы, а иногда он умирает и умирают они все. Когда же они возьмут от рыбы то, что им нужно, она поворачивается и уходит в море. Итак, они каждый день этим живут.» Ибн-Фадлан, «Путешествие на Волгу»

«Есть в тех местах особая птица гукук, которая летает лишь ночью, на чьем доме она сядет, там человек умрет, а захочет кто ее убить, она на того огонь изо рта пускает. А еще обезьяны в Индии есть, так те живут в лесу. Есть у них князь обезьяний, ходит с ратью своей. Если кто обезьян обидит, они жалуются своему князю, и он посылает на обидчика свою рать и они, к городу придя, дома разрушают и людей убивают. А рать обезьянья, сказывают, очень велика, и язык у них свой. Детенышей родится у них много, и если который из них родится ни в мать, ни в отца, таких бросают на дорогах. Иные гундустанцы подбирают их, да учат всяким ремеслам; а если продают, то ночью, чтобы они дорогу назад не могли найти, а иных из них учат даже людей забавлять.» Афанасий Никитин, «Хождение за три моря»

«Голова его, это голова барашка, а хвост его – хвост быка, тело его – тело мула, копыта его подобны копытам быка. У него посередине головы один рог толстый круглый; по мере того, как он возвышается и приближается к кончику он становится все тоньше, пока не сделается подобным наконечнику копья. И из этих рогов иной имеет в длину от пяти локтей до трех локтей в соответствии с большим или меньшим размером животного. Оно питается листьями деревьев, имеющими превосходную зелень. Когда оно увидит всадника, то направляется к нему, и если под всадником был рысак, то он ищет спасения от него в усиленном бегстве, а если оно всадника догонит, то оно хватает его своим рогом со спины его лошади, потом подбрасывает его в воздухе и встречает его своим рогом, и не перестает делать таким образом, пока не убьет его. И сообщают некоторые из жителей этой страны, что это животное носорог.» Ибн-Фадлан, «Путешествие на Волгу»

«В мое время произошло много необычайных и чудесных событий: на небе являлись устрашающие видения, случались ужасные землетрясения, разражались бури, проливались неистовые ливни, бушевали войны и по всей вселенной бродили вооруженные полчища, города и страны сходили со своих мест, так что многим казалось, будто наступает перемена жизни и к порогу приближается ожидаемое второе пришествие Бога-спасителя. Я решился не умолчать о полных ужаса и достойных удивления событиях, но поведать о них в назидание потомкам, если провидению не будет угодно уже теперь привести паром жизни к пристани смерти и изменить образ мира сего.» Лев Диакон, «История»

«Одним словом, бедствия были непомерно велики, страна была полна дороговизны, безумия, поветрий, войн и беспокойной совести, ибо никто не смел сказать правду, и тот, кто имел врага, должен был трепетать, ибо всякий мог оклеветать другого одним словом, и того губили, не выслушав; и никто не мог видеть царя, скрывавшегося во всякое время, и когда он в некоторые праздничные дни выходил, то челобитчиков отгоняли палками. И все приказные были воры, никому не оказывавшие справедливости, так что бедствие было повсюду.» Исаак Масса, «Донесение о Московии»

«Пришел под Новгород воевода Яков Пунтусов с немецкими людьми. В Новгороде был боярин Иван Одоевский и воевода Василий Бутурлин. Грехов же ради наших в воеводах не было радения. Воеводы же иные пили беспрестанно, а Василий с немецкими людьми съезды творил и пил с ними, и торговые люди возили к ним всякие товары. Был у немцев в плену Ивашка Шваль, и обещался им, что введет их в город. И Ивашка привел их ночью в Чудинцовские ворота, и в город вошли. Василий же Бутурлин с ратными людьми, на Торговой стороне пограбив лавки и дворы, пошел из города вон. Бились с немцами только голова стрелецкий Василий Гаютин, да дьяк Анфиноген Голенищев, да Василий Орлов, да атаман Тимофей Шаров, а с ним сорок человек казаков. Немцы их прельщали, чтобы они сдались. Они же не сдались, но все померли за православную веру. Протопоп же софийский Амос заперся на своем дворе со своими соратниками и бился с немцами много времени, и много немцев перебил. Немцы ему много раз говорили, чтоб он сдался. Он же на их слова не склонился. Немцы, видя его жесткое стояние, зажгли у него двор, и сгорел он со всеми, ни одного живым не взяли. Митрополит же Исидор и боярин Иван Одоевский, послали к Якову Пунтусову. Новгородцы просили на государство королевича Филиппа, и поцеловали королевичу крест. Василий же Бутурлин пошел под Москву, а Леонтий Вельяминов пошел на Романов и многие уезды опустошил.» «Новый Летописец»

«О чуме, подобной этой, никто прежде не слыхал. Оказался недостаток во всех товарах, вследствие незначительности привоза их, так что бурдюк воды обходился в землях египетских дороже 10 дирхемов... Не стало людей в домах; в последних были брошенные пожитки, утварь, серебряные и золотые деньги, но никто не брал их.» Бадр ад-Дин Махмуд ал-Айни, «Ожерелье из жемчугов по истории людей своего времени»

«Стало нам известно от неких путешественников, которые будто бы слышали это в землях татар, откуда к нам и пришли. Когда однажды татары возвращались с одного набега через пустыни, то пришли они в некую землю, в которой нашли каких-то чудовищ, имевших женский облик. И, когда через многих толмачей они спросили их, где находятся мужчины той страны, чудовища-женщины ответили, что в той земле все женщины, которые только рождались, имеют человеческий облик, мужчины же имеют облик собачий. И, пока они затягивали пребывание в вышеназванной земле, на другой стороне реки собрались воедино собаки, и так как была лютейшая зима, то все собаки-мужчины бросились в воду, а после этого на твердой земле стали кататься в пыли, и таким образом пыль, смешанная с водой, стала замерзать на них. И, после частого повторения этого, на них образовался густой лед, затем они в сильном натиске сошлись для боя с татарами. А те часто метали на них стрелы, но стрелы отскакивали назад, как если бы они метали их в скалу; также и другое оружие татар никоим образом не могло повредить им. Собаки же, сделав набег на них, ранили укусами многих и убили, и таким образом выгнали их из своих пределов. И отсюда до сих пор еще есть у татар пословица: "Твой отец или брат был убит собаками". Женщин же их, которых они взяли в плен, татары отвели в свою страну, и они были там до самой своей смерти.» Джиовани Дель Плано Карпини, «История монгалов»

«В 747 году приключилась в землях Узбековых чума, от которой обезлюдели деревни и города; потом чума перешла в Крым, из которого стала исторгать ежедневно до 1000 трупов, или около того. Затем чума перешла в Рум, где погибло столь много народу, как сообщал мне купец из людей нашей земли, прибывший из того края, что кади Крымский рассказывал следующее: Сосчитали мы умерших от чумы, и оказалось их 85 тысяч, не считая тех, которых мы не знаем.» Ибн ал-Варди, «Весть о чуме»

«Пусть никто не вываливает навоз или отбросы перед своим домом, если не желает немедленно вывезти их, за исключением предназначенных для этого мест, а именно: около мясных ларей, также около св. Стефана, и также около колодца на конном рынке, и около места, которое называется Гевирке.» «Первое городское право Страстбурга»

«Но как многие из вельмож оказались весьма несправедливыми, повсюду притесняли невинных, грабили и разоряли все, до чего могли добраться, и мало заботились об общей пользе, то следовало ожидать дурного конца; сверх того между ними были постоянные раздоры и смуты, которые нередко едва могли быть прекращаемы, поэтому страшились гибели всего государства.» Исаак Масса, «Донесение о Московии»

«Услышав о том, Иван Васильевич сильно разгневался и поклялся: прежде чем наступит зима, до основания уничтожить Астрахань, и никому не хотел больше оказывать милости и поклялся всех истребить мечом; тотчас призвав к себе жестокого героя и безжалостного воина, который долгое время был атаманом многих казаков в великой степи и прозывался Дербыш, ему-то и повелел царь приготовить все к нападению на Астрахань, каковое поручение Дербыш выполнил с усердием и, поспешно собрав сильное войско, выступил с ним в поход и отправился вниз по течению Волги; за ним следовали почти все пятигорские казаки и сверх того несметное множество народу из всех городов, лежащих по Волге. Когда он подступил к Астрахани, к нему перешло много ногайцев и морзов, которые были заклятыми врагами астраханцев, ибо постоянно сносили от них много притеснений; и с этим войском он немедленно обложил Астрахань со всех сторон, ничего от них не требуя и не вступая ни в какие переговоры, и хотя Астрахань была весьма укреплена самой природой, многолюдна и снабжена оружием, несколько дней спустя ее взяли приступом, и все мужчины и женщины были истреблены мечом, также и дети, и случилось это завоевание третьего июля по старому стилю, в 1554 году; и так была она без всякой пощады разрушена до основания.» Исаак Масса, «Донесение о Московии»

«Но если мы, к сведению читателей, пишем нечто такое, что неизвестно в ваших странах, то вы не должны ради этого именовать лживыми нас, излагающих вам то, что мы сами видели или слышали за верное от других, кого признаем достойными доверия. Наоборот, это очень жестоко, если человека за добро, которое он делает, другие подвергают позору.» Джиовани Дель Плано Карпини, «История монгалов»

«Сапега же стоял со всеми литовскими людьми и с русскими ворами под Троицей и большое утеснение и злоумышление Троицкому монастырю творил. В то время был в том монастыре пономарь Илинарх, живший добродетельной жизнью, у чудотворной раки пребывал неотступно денно и нощно беспрестанно. Сапега же, злоумышляя, провел подкоп от нижнего монастыря под наугольную башню. Чудотворец же Сергий явился пономарю Илинарху во сне и сказал ему: Восстань, старче, иди к воеводам и скажи им, что подкоп подведен близ башни. Он же, воспрянув ото сна, поведал о том воеводам. Воеводы же побежали, и в тот же час повелели подкоп перекопать, и обрели подкоп, и многих подкопщиков живых схватили и привели в монастырь. Архимандрит же и воеводы хвалу воздали Богу и чудотворцу Сергию. И опять чудотворец явился тому же пономарю в тонком сне и сказал ему: Восстань ото сна и поведай воеводам, что идут литовские люди приступом к Калицким воротам. Он же, вскочив, поведал о том воеводам. Воеводы же поспешили к тем воротам и увидели, что литовские люди под стеною готовят лестницы и приставляют их к городу; и многие по ним пошли на город. Они же начали с ними биться, и от города их отбили, и многих перебили. В иное же время явился чудотворец Сергий тому же пономарю Илинарху во сне и сказал ему: Восстань, старче, иди к воеводам и поведай, что идут приступом от конюшни. Он же, встав вскоре, поведал воеводам, они же поспешили и увидели, что литовские люди так же подошли к городу и лестницы приставляют, и едва их от города отбили. И иные многие чудеса чудотворец показал. Выходцы из литовского стана и перебежчики рассказывали, отчего Сапега пошел от монастыря: видел предивные чудеса. Стоял сам Сапега и все паны и видели, что выехали из монастыря три старца, под одним лошадь серая, под другим вороная, под третьим гнедая, и поехали по Московском дороге, мимо сапегиных таборов. Сапега же повелел их схватить. Многие же литовские люди сели на лошадей и начали за ними гнаться, и гнались за ними до Яузы реки, от Москвы в пяти верстах. Они же из очей не пропадали, а догнать их не могли. Они же видели такое чудо, и напал на них великий страх, и побежали от них назад, и, придя, поведали Сапеге, и на того Сапегу так же великий страх напал, и пошел от монастыря в великом ужасе; и пришел в Дмитров, и стал в Дмитрове. Монастырь же Троицкий, по милости Божией и молитвами чудотворцев Сергия и Никона, очистился.» «Новый Летописец»

[вернуться на главную страницу раздела]

Все материалы раздела

© 2008 ЗАО «1С». Все права защищены.
© 2008 «Lesta Studio». Все права защищены.